Неточные совпадения
Говорят, будто я обязан этим усердию двух-трех верноподданных
русских, живших в Ницце, и в числе их мне приятно назвать министра юстиции Панина; он не мог вынести, что человек, навлекший на себя высочайший гнев Николая Павловича, не только покойно живет, и даже в одном городе с ним, но еще пишет статейки, зная, что государь
император этого не жалует.
— Москва — столица
русского народа, — говорил он, — а Петербург только резиденция
императора.
Московский университет вырос в своем значении вместе с Москвою после 1812 года; разжалованная
императором Петром из царских столиц, Москва была произведена
императором Наполеоном (сколько волею, а вдвое того неволею) в столицы народа
русского.
Я им переделал эту докладную записку и написал текст по-немецки с
русским переводом. И когда мы в другой раз разговорились с Алимпием"по душе", он мне много рассказывал про Москву, про писателя П.И.Мельникова, который хотел его"привесть"и представить по начальству, про то, как он возил Меттерниху бочонок с золотом за то, чтобы тот представил их дело в благоприятном свете
императору, тому, что отказался от престола в революцию 1848 года.
Письмо это
император Александр Павлович отправил для передачи лично
императору французов с тем самым флигель-адъютантом, который первый передал ему известие о вторжении неприятеля в пределы
русской земли.
Русские батальоны, не поддержанные никаким резервом, атакованные с боку, когда они шли в атаку с фронта, были отброшены на склоны возвышенности на глазах самого
императора, удивленного и опечаленного непредвиденной катастрофой.
Скрытый заговор змеей расползался по России. Польша волновалась с целью освободиться от
русского владычества, что весьма огорчало
императора Александра, справедливо обвинявшего ее в неблагодарности, припоминая все, что он сделал для удовлетворения польских интересов.
Еще по возвращении
русской армии после Аустерлицкого разгрома зимой начались преобразования по военной части;
императору Александру Павловичу хотелось сейчас же привести наши боевые силы в такое положение, которое допускало бы сопротивление Наполеону.
«Если буду
императором хоть один час, то покажу, что был того достоин» — эти слова незабвенного
императора Николая Павловича, сказанные им Ростовцеву и повторенные начальникам гвардейских полков, золотыми буквами занесены на скрижали новой
русской истории.
Когда в следующем 1796 году великий князь Павел Петрович, сделавшись уже
императором, подарил возведенному им в баронское, а затем графское достоинство и осыпанному другими милостями Аракчееву село Грузино с 2500 душами крестьян, Алексей Андреевич переехал туда на жительство вместе с Настасьей Федоровной и последняя сделалась в нем полновластной хозяйкой, пользуясь неограниченным доверием имевшего мало свободного времени, вследствие порученных ему государственных дел, всесильного графа, правой руки молодого государя, занятого в то время коренными и быстрыми преобразованиями в
русской армии.
Австрийцы имели свои понятия о войне, считали выработанными военные правила непреложными, а на
русских смотрели, как на недозрелых еще для высших военных соображений, почему, например, хвалили Кутузова, как полководца, но находили нужным руководить его действиями; с другой стороны, сам
император Александр думал, что, воюя такое продолжительное время с Наполеоном, австрийцы лучше
русских могли изучить образ войны с ним, и, считая себя в этой кампании только союзником Австрии, находил более приличным, чтобы главными деятелями в ней были австрийский генералы.
Сам Наполеон дивился храбрости
русского арьергарда. «
Русские гренадеры выказали неустрашимость», — писал он в своем бюллетене. Имя Багратиона, как героя, обошло всю Россию. За дело при Шенграбене он был произведен в генерал-лейтенанты, получил Георгиевский крест второй степени и командирский крест ордена Марии Терезы от
императора Франца; последнего ордена никто из
русских еще не имел.
В тот самый день, в который войска Наполеона переправились через Неман и, оттеснив казаков, заняли
русскую территорию,
император Александр Павлович был на бале, дававшемся ему его флигель-адъютантами по подписке, для которого богатый помещик Виленской губернии, граф Бенингсен, любезно предоставил свой загородный дом в Закрете.
Настроение тогдашней
русской интеллигенции было простым отголоском настроения Запада, где стали распространяться революционные начала и открыто грозить существованию правительств, находившихся под покровительством Священного Союза Государей, организованного
императором Александром.
Пост этот был занят ротою Преображенского полка под командою Граве. Великий князь объявил солдатам и офицерам этой роты, что
император Александр скончался в Таганроге, и что теперь обязанность каждого — присягнуть новому
императору Константину Павловичу, законному наследнику
русского престола.
Главные силы австрийцев, под начальством эрцгерцога Карла, находились тогда в Италии, 40 000 армия дожидалась на Дунае прибытия
русской армии, двинутой к Баварии; начальствовал ею брат
императора Франца, эрцгерцог Фердинанд.
В 10 часов утра в
русский лагерь прибыли
императоры с огромной свитой. Часть четвертой колонны находилась с Кутузовым в центре Пражских высот. Подъехав к войску и видя, что солдаты отдыхали у ружей, сложенных в сошки, государь Александр Павлович удивился...
— Оратор указал на то, что я служу родине пером. Господа! Трудная это служба! Я не знаю, есть ли на свете служба тяжелее службы
русского писателя, потому что ничего нет тяжелее, как хотеть сказать, считать себя обязанным сказать, — и не мочь сказать. Когда я думаю о работе
русского писателя, я всегда вспоминаю слова Некрасова о
русской музе — бледной, окровавленной, иссеченной кнутом. И вот, господа, я предлагаю всем вам выпить не за государя-императора, а
Взошел на кафедру маленький, горбатенький человечек. Черно-седая борода и совсем лысая голова с высоким, крутым лбом. Профессор
русской литературы, Орест Федорович Миллер. Он говорил о Византии, о византийском христианстве, о «равноапостольном» византийском
императоре Константине Великом. Из-за кафедры видна была одна только голова профессора. Говорил он напыщенным, декламаторским голосом, как провинциальные трагики.
Заговорили о миссии князя Н. С. Долгорукова в Болгарию, но затем оказалось, что
русский военный агент барон Каульбарс был вызван в Высоко-Литовск, где в сентябре 1886 года имел свое пребывание
император Александр III.
По плану кампании, составленному самим Потемкиным, екатеринославская армия, предводимая самим князем, должна была охранять Крым и взять ключ Бессарабии — Очаков; украинская армия, под командой Румянцева, овладеть Молдавией. Австрийский
император, который, на основании договора с
русскою императрицею, тоже объявил войну Турции, должен был занять Сербию и Валахию.
Австрийский
император Иосиф II не устоял против соблазнительной перспективы поделить Турцию и заключил с
русской императрицей секретный договор, которым договаривающиеся стороны взаимно обязались помогать друг другу в войне с Оттоманской империей, присоединить в случае успеха пограничные к их империям области, восстановить Грецию и образовать из Молдавии, Валахии и Бессарабии отдельную монархию, под скипетром государя греко-российского вероисповедания.
Турки спешно стали готовиться к войне, но неожиданное объявление австрийского
императора, что в случае разрыва, он соединит свою армию с
русской, умерило их воинственный пыл.
Всегда власть находится в руках тех, кто повелевает войском, и всегда все властители от римских кесарей до
русских и немецких
императоров озабочены более всего войском.
Зарубин и Мясников поехали в город для повестки народу,а незнакомец, оставшись у Кожевникова, объявил ему, что он
император Петр III, что слухи о смерти его были ложны, что он, при помощи караульного офицера, ушел в Киев, где скрывался около года; что потом был в Цареграде и тайно находился в
русском войске во время последней турецкой войны; что оттуда явился он на Дону и был потом схвачен в Царицыне, но вскоре освобожден верными казаками; что в прошлом году находился он на Иргизе и в Яицком городке, где был снова пойман и отвезен в Казань; что часовой, подкупленный за семьсот рублей неизвестным купцом, освободил его снова; что после подъезжал он к Яицкому городку, но, узнав через одну женщину о строгости, с каковою ныне требуются и осматриваются паспорта, воротился на Сызранскую дорогу, по коей скитался несколько времени, пока наконец с Таловинского умета взят Зарубиным и Мясниковым и привезен к Кожевникову.
Романы, сюжеты которых заимствованы из времен Петра Великого, Бирона, Анны Ивановны, Елисаветы и даже
императора Александра Первого, далеко не безупречные в отношении мастерства рассказа, отнюдь не страдают «бедностью содержания», которая становится уделом
русского повествования в то время, когда, по чьему-то характерному выражению, в романе и повести у нас варьировались только два положения: «влюбился да женился, или влюбился да застрелился».
Самый титул
императора, заменивший титул царя, по славянофильскому сознанию был уже изменой
русской идее.
Король провозгласил тост за государя
императора и
русский флот.
Всегда власть находится в руках тех, кто повелевает войском, и всегда все властители — от римских кесарей до
русских и немецких
императоров — озабочены более всего войском, заискивают только в войске, зная, что если войско с ними, то власть в их руках.
Император окончательно выразил свое согласие на принятие сана великого магистра, и через бывшего в Риме
русского посла, Лазакевича, вошел об этом в переговоры с папою Пием VI, который не замедлил дать
императору ответ, исполненный чувств признательности и преданности.
Император Павел подарил его великому
русскому приорству рыцарей мальтийского ордена, к которому относился с особым благоволением и желал сохранить его в пределах России, «яко учреждение полезное и к утверждению добрых правил служащее».
Граф Литта, главный виновник столь приятного для государя события, оттеснил всех прежних любимцев
императора, за исключением графа Ивана Павловича Кутайсова, и получил огромное значение при
русском дворе.
По совершении чина коронования,
император, стоя на престоле, во всеуслышание прочитал фамильный акт о престолонаследии, где он, между прочим, первый из
русских государей, официально называет себе главою церкви.
Желая сделать день 29 ноября еще более памятным в истории ордена,
император учредил, для поощрения службы
русских дворян, орден святого Иоанна Иерусалимского.
Аббат Грубер догадывался, что за последнее время около
императора находятся лица, не слишком благосклонные к обществу Иисуса, и что они стараются внушить государю недоверие к этому учреждению, выставляя те опасности, какие могут угрожать России, вследствие участия иезуитов в воспитании
русского юношества. [Е. Карнович, «Мальтийские рыцари в России».]
Турин поднес
русскому герою шпагу, осыпанную бриллиантами, а по прошествии некоторого времени он удостоился получить следующий рескрипт от
императора Павла Петровича...
Из шести тысяч почти четыре тысячи были оставлены в госпиталях Швейцарии на благородство французов, потеря, следовательно, была убитыми и умершими — 2000 человек. Спасение
русских войск в горах Швейцарии несказанно обрадовало
императора Павла Петровича.
Русские войска, посланные
императором Павлом для действия против французов, на сухом пути простирались до 65 000, а именно корпусы Розенберга — 20 000, Германа, впоследствии Ребиндера — 11 000, Римского-Корсакова — 27 000 и принца Конде — 7000.
В этот день Вена почти опустела — все повалили в Шенбрун, где встречал
русскую колонну
император Франц. Не будучи сюда приглашен, Александр Васильевич сидел в карете и смотрел оттуда на войска. Франц заметил его и предложил ему верховую лошадь. Суворов сел верхом и рядом с
императором смотрел проходившие войска.
Фридрих II приказал Суворову сдать начальство над своими войсками одному из своих генералов, а
император Павел приказал своему фельдмаршалу двинуться с
русским войском в Швейцарию.
— Милосердный мой государь, Павел Петрович,
император большой
русской земли, и австрийский
император Франц прислали меня со своими войсками выгнать из Италии безбожных, сумасбродных, ветреных французов; восстановить у вас и во Франции тишину; поддержать колеблющиеся престолы государей и веру христианскую; защитить права и искоренить нечестивых…
Со временем дела при Пруте, при государе
императоре Петре Великом,
русские не были никогда в таком гибельно грозящем положении, как мы теперь…
Несмотря на милостивое расположение государя, Суворов не мог забыть удара, нанесенного
русскому имени при Цюрихе. Написав
императору о невозможности продолжать войну, он все-таки двинулся со своим войском вперед.
Полотно ее захватывает длинный период
русской жизни — от Екатерины до
императора Николая.
Напрасно отважный Миних ободрял его, советуя сначала укрепиться, со своими голштинцами, в Кронштадте, а потом броситься к
русской армии, которая стояла в Померании, на пути в Данию;
император вступил в переговоры с женой, обливался слезами, ловил руку Панина, чтобы поцеловать ее, умолял оставить ему только Воронцову.
Этот самый Остерман, в свою очередь обогащенный деревнями и деньгами, вице-канцлер, граф, умевший удержать за собою, как бы по наследству, доверие и милости двух
императоров, двух императриц, одного правителя, одной правительницы и, что еще труднее, трех временщиков,
русских и нерусских, составлял в царствование Анны Иоанновны между соперничествующими партиями перевесное лицо.
Рассказывали, что интендантство распорядилось представить ему требовательные ведомости только на три месяца вперед, а не на шесть, как было раньше; войскам велено не запасать провианту, а потреблять уже заготовленные консервы; германский
император каждый день, будто бы, бывает то у
русского посла, то у японского, войск из России больше уже не отправляют…
Началом государственного устройства России следует несомненно считать царствование Иоанна III, со времени женитьбы его на племяннице византийского
императора Софье Палеолог, до того времени проживавшей в Риме. Брак этот состоялся в 1472 году. Новая
русская великая княгиня была красивая, изворотливая и упорная принцесса с гордым властительным нравом. За нее сватались многие западные принцы, но она не хотела соединить свою судьбу с католиком.
Бесясь на неудачу в своих дипломатических попытках, которые обещали ему богатые милости от
императора и великого князя, бесясь на неудачу уронить Антона Эренштейна в мнении
русского властителя, преследуемый фамильным сходством своего названого врага с баронессою, Поппель проклинал себя и свою судьбу.
В
русском царе, как начинал величать себя Иван Васильевич, возникало уж чувство достоинства, собственного и народного, и потому в сношениях с послом
императора, заносчивым и взыскательным, дворчане великого князя торговались за малейшее преимущество.